Почему секуляризация в Турции

В Турции путешественник или постоянный житель часто сталкивается с ощущением раскола: в одних кварталах Стамбула бары работают всю ночь, люди одеваются по моде, а в городах в нескольких часах езды жизнь идёт по другому ритму. В обсуждении на Zhihu на тему «В чём главная проблема Турции» автор под ником Ютянь объясняет это так: секуляризация так и не получила поддержки большинства, она скорее держалась на государственной машине. Это суждение стоит разобрать подробнее.

Реформы меняли государственный аппарат, а не общество

Кемалистская революция упразднила халифат, закрыла медресе, запретила дервишские обители, сменила алфавит и одежду — меры были радикальными. Но эти указы действовали главным образом на государственный аппарат и городские элиты, а деревни и малые города Анатолии по-настоящему не были преобразованы. Медресе закрыли — религиозное образование продолжилось в другом месте; обители запретили — суфийские братства ушли в подполье. Для жителей глубинки государство сменило флаг, но жизнь шла по старым правилам.

Так возник структурный разлом: секуляризация была спущена сверху, а не выросла из общества. Ей не хватало активного согласия большинства, и её приходилось поддерживать силой.

Армия как гарант — и потеря легитимности

Именно потому, что секуляризация не побеждала на выборах, ей нужна была армия в роли опекуна. Армия закрепила защиту светской республики в конституции и в институциональных механизмах Совета национальной безопасности и не раз вмешивалась: переворот 1960 года, меморандум 1971 года, переворот 1980 года, отстранение премьер-министра в 1997 году, электронный меморандум 2007 года. После 1997 года студенток в хиджабах не пускали в университеты — это повседневное лицо той же логики опеки.

Проблема в том, что каждое такое вмешательство было открытым признанием: у секуляризации нет опоры в общественном мнении. И обычные люди всё больше убеждались, что это инструмент, навязанный элитами. В итоге сами гаранты потеряли легитимность.

Задавленная социальная база росла

С другой стороны, социальная база, которую десятилетиями подавляли, не стояла на месте. Население росло, сельские жители переезжали в города, религиозных школ становилось всё больше, а в Анатолии появился слой новых богатых предпринимателей — набожных и при этом умелых в делах. Деловые круги Коньи, Газиантепа, Кайсери — верующие, консервативные, но с деньгами и организацией. Местные различают два параллельно живших более полувека сообщества как «чёрную Турцию» и «белую Турцию», и они недолюбливают друг друга.

Когда в 2002 году к власти пришёл Эрдоган, многие сочли это началом проблемы, но скорее это был результат: та самая социальная база, которую так и не преобразовали, наконец научилась говорить голосами избирателей. Новое поколение, выросшее в религиозных школах, пришло в университеты, госаппарат и бизнес. Как только голосов стало больше, секуляризация под руководством элит не выдержала.

Более глубокое несовпадение

Кемалистская секуляризация опиралась на французскую модель, суть которой — контроль государства над религией, а не отделение государства от религии. Это значит, что религию никогда не выводили из публичной жизни, ей лишь сменили управляющего. Как только люди, контролирующие государство, сменились, религиозные ресурсы естественным образом были приведены в действие заново.

Для путешественников и жителей понять эту линию полезнее, чем запоминать ярлык «светское или консервативное»: две Турции, которые вы видите, — не моральная драма о том, кто прав, а результат долгого сосуществования двух социальных баз в одной стране. Настоящий вопрос, возможно, не в том, должна ли существовать секуляризация, а в том, может ли она превратиться из государственного проекта в то, что большинство готово разделить.